Красота по-американски (Елена Маркосян)

Время незаметно и неотвратимо удаляет от нас трагический день 11 сентября 2001 года. Новости еще продолжают уточнять цифры погибших... А я вдруг вспоминаю, как в первый раз познакомилась с американцами.

Это было в восьмидесятых, когда мы с мужем приехали по приглашению американской корпорации на промышленную выставку в Москву. Выставка до обеда работала для приглашенных специалистов, а после обеда — для всех желающих. Я вошла в почти пустой павильон, переступила черту, отделявшую рабочую зону от зоны отдыха, и оказалась в другом мире. Дело было не в том, что там бесплатно кормили и угощали какими-то напитками, которых я никогда раньше не пробовала, а в том, что люди, работавшие там, произвели на меня странное и тягостное впечатление. Они показались мне роботами, изучающими внепланетную цивилизацию. Их стандартные улыбки не могли скрыть любопытства, настороженности и жуткого непонимания того мира, в котором они оказались. Тогда я это объяснила себе различием наших систем. Но каково же было мое удивление, когда через много лет, встретившись с американцами, я увидела, что глубина пропасти непонимания не уменьшилась, а наоборот, возросла. Они продолжали и продолжают нас катастрофически не понимать. И, оказывается, не только нас, выходцев из СССР, а и арабов с исламом, европейцев с евро, японцев с автомобильной промышленностью, китайцев с высокой рождаемостью, африканцев, вымирающих от голода, русских с Чечней. Да и многих других тоже. Кажется, что общаясь с непонятным миром, они делают над собой нечеловеческое усилие. Но оно не дает результата. Общения не происходит.

То, что генерирует Америка в мир, — это некий абсолютно односторонний шум, в котором она готова слышать только себя. Любое ее усилие в направлении взаимопонимания начинает разрушать ее ценности и саму систему коммуникации. Это настолько очевидно, что уже не удивляет, а принимается как данность. Теперь уже большая часть мира смотрит на Америку, как на страну инопланетян, и слабый огонек надежды на понимание не угасает лишь потому, что некоторые американцы начинают это понимать. И в их глазах можно встретить не только недоумение, но и тревогу по этому поводу.

Тем не менее, как бы мы ни относились сегодня к США, нельзя забывать, что американское государство невозможно разбомбить. Потому что как любое, созданное человеком политическое творение, оно существует только в виртуальном пространстве нашего сознания. И что бы там ни говорили политики, но самолеты падали не на оплот демократии, не на самую могущественную державу мира, и не на сердце цивилизации. Они падали на женщин и мужчин, стариков и детей с разным цветом кожи, разного вероисповедания и социального положения. Какие это были люди, что мы знаем о них? Да ничего, кроме главного — еще несколько дней назад они существовали. За что же они заплатили такой страшной и преждевременной смертью? В общем, за то, что в тот момент они были американцами. Но ведь США — это не только их интеллектуальное творение. Весь мир создавал имидж этой страны, участвовал в формировании мифа о глобальном превосходстве какой-то небольшой части человечества, проживающей в рамках условных мифических координат на карте Вселенной. Творили все, а заплатили самые успешные.

Что-то в этом жуткое и мистическое. Состояние «дежавю» не покидает. Наверное, потому, что сегодня все понимают абсолютную неизбежность произошедшего. Эта трагедия была не просто предсказана древним пророком. Она была объяснена и обоснована самими американцами, снявшими фильм «Красота по-американски», в котором смерть стала результатом абсолютного непонимания всеми всех, и взошла на Олимп искусства, увенчанная венцом красоты и совершенства. В одной из финальных сцен фильма молодой парень с интересом и восхищением смотрел, как густая и теплая кровь стекала по красивому столу на пол. Мой сын, глядя на это, сказал, что красота по-американски — это смерть. Страшно даже себе признаться в том, что с таким же восхищением мы смотрели на самолеты, врезающиеся в здания. И только кадры, которые запечатлели падающих с огромной высоты людей, заставляли ежиться от предчувствия настоящей, а не киношной смерти. Я потом каждый день искала в новостях кадры, которые заставили бы мир содрогнуться от чудовищности содеянного. Но, увы. Их пока никто не показал. Красивые взрывы, красивые разрушения, идеальные съемки и неживые руины, насаждающие в сознании людей мысль о том, что если смерть может быть красивой, то почему бы ей не быть вокруг нас в таком количестве.

И покушение на демократию вместе с цивилизацией тут совсем не при чем. Да и американские дешевые боевики тоже. Потому что противостояние на планете никогда не меняло своего качества. Оно всего лишь декларировало расхождение каких-то материальных интересов между востоком и западом, севером и югом, гримируя суть подлинного противостояния между людьми, исповедующими различные духовные и нравственные ценности. Точкой отсчета в этом противостоянии всегда был сам человек. Он либо жизнь каждого существа ценил, как высшую ценность, и на этом строил все свои жизненные принципы. Либо считал, что только его личная собственная жизнь имеет значение. Эти две различные концепции формируют зону непонимания, которую невозможно преодолеть. Особенно, если не ставить перед собой такую задачу. А, ее пока, никто и не поставил. Поэтому сегодня, при столкновении двух людей, государств или вероисповеданий, существующих в локальных рамках собственных иллюзий и ценностей, смерть становится неизбежной. И виноваты в ней все мы.

После трагедии арабский мир интенсивно стал защищать ислам и проповедовать его ценности. Я не сомневаюсь в том, что эта религия, как и все остальные в мире, миролюбива и не приемлет убийства и самоубийства. Но когда убеленный сединами старик, отвечая на вопрос журналиста, говорит, что Америка не имеет права на существование, я понимаю, что для него, его детей и внуков существуют два мира. Один - в котором живут они - люди и другой - населенный НЕлюдьми. При этом, - Люди - это приверженцы вырождающегося в кастовые течения ислама, а НЕлюди — все остальные, на которых не распространяются ни право на жизнь, на право свое понимание Бога, ни Божьи заповеди. А раз не распространяются, то можно громить могилы, взрывать рестораны, бросать самолеты на небоскребы и с криками «ура!» праздновать трагедию, которая в одночасье унесла тысячи жизней ни в чем не повинных людей.

И они это празднуют, как бы демонстрируя уровень трансформации собственного сознания в нечто нечеловеческое, культивируя в умах и душах лозунг варваров средневековья, суть которого в том, что цель оправдывает средства.

Да и американцы недалеко от них ушли. Бьют витрины магазинов, угрожают арабам расправой, записываются в армию мстителей, беспрецедентными мерами безопасности пытаются защитить себя от врага, не понимая, что враг не где-нибудь, а внутри самой Америки, в сердцах людей, не способных понять ни себя, ни окружающий их мир. Дело даже не в том, что понять и простить такое варварство трудно. Само прощение не решает проблему. Потому что не дает ответа на главный вопрос: почему и зачем нужно прощать? А ведь, прощать нужно. Хотя бы для того, чтобы, спасая жизни, выиграть время и без иллюзий посмотреть на себя глазами третьего мира. Разобраться в себе, понять собственные ошибки и осознать, что роль авангарда мировой цивилизации ответственна. Она не увенчана лицензией на истину и правоту во всем. Не допускает равнодушия к умирающим с голода людям. Не позволяет прикрывать свою некомпетентность чужими жизнями. Вот какова роль лидера мирового сообщества. Но это в теории. А на практике? Сегодня, по факту, финансовые институты США наносят непоправимый ущерб бедным странам и ставят их в рабскую зависимость от доллара. Защищая интересы собственных финансово-промышленных групп, Америка уничтожает всякие предпосылки для установления справедливого экономического порядка.

В такой ситуации никакие меры безопасности не сработают. Ведь убить человека можно пальцем, взглядом, любым предметом, который находится под рукой. А террор, как форма убийства, показал миру его уязвимость. Ни системы противоракетной обороны, ни танки, ни бомбы, ни детекторы лжи не в состоянии никого защитить. Как бы ни была совершенна техника, человек совершеннее и может использовать ее и для жизни, и для смерти в равной степени.

Случилось то, чему очень трудно придумать название. В ходе истории технический уровень развития нашей цивилизации опередил духовное развитие человечества. Это страшное несоответствие с каждым годом будет уносить тысячи жизней и порождать миллионы проблем. Хотя, все произошло абсолютно естественно. Рухнули информационные барьеры, уничтожив возможность существования людей и народов в локальных рамках собственного мировоззрения, уклада, традиций. Мы столкнулись лицом к лицу друг с другом и не поняли, что же произошло. Кто те люди, которые не так пишут, не в то верят, не так живут? Этот испуг за собственный мир, за собственную культуру, за сложившийся веками уклад жизни вызвал обратную волну отрицания и отторжения всего и вся.

Как важно именно сегодня понять значимость этого момента в нашей истории и суметь адаптироваться к новой ситуации. Как нужно научиться с позиции собственной культуры познавать культуру чужую и, главное, принимать ее такой, какая она есть, предоставив человеку возможность самому выбрать себе точку отсчета в собственном развитии. Не ради познания и принятия, а для того, чтобы сосуществовать вместе на основе общих ценностей, главной из которых является сам человек.

Опасность, нависшая сегодня над человечеством в лице надвигающейся Третьей мировой войны, не миф и не иллюзия. Но как бы ни разворачивались события, борьба цивилизаций пройдет не по границам государств, а через души и умы людей. И жизнь победит в этой войне только в том случае, если мы перестанем любоваться смертью, познаем ее настоящее лицо и поймем, что она всегда и неизбежно убивает убийцу, делая это незаметно, тихо, навсегда трансформируя его духовную энергию в нечто нечеловеческое.

Газета День №174, четверг, 27 сентября 2001