Раненная Маммона: российская дверь в будущее после конца истории. (Максим Михайленко, доклад)

То, во многом случайное, обстоятельство, что международный (будем осторожны со словом «мировой») финансовый кризис начался обрушением жилищной пирамиды в Соединенных Штатах – представляется весьма символичным. Ведь в самом банальном учебнике английского поговорка «Мой дом – моя крепость» жестко увязана с менталитетом англосакса. Таким образом, удар был нанесен по одной из казавшихся незыблемыми основ американского общества, которая сначала была сделана зыбкой с помощью политики сверхдоступного кредита. Кризис на рынке недвижимости как отраслевая проблема – не новость для Америки, в начале 80-х тоже происходило нечто подобное. Но как много изменилось за последние тридцать лет!

Небесспорно – однако, Фрэнсис Фукуяма в недавней статье «Крах Америка Инк» констатирует не только конец эпохи Рейгана, в которую он объединяет четыре последних президентства, но и кризис американских ценностей, основного «метафизического» экспорта США, не в последнюю очередь создающего условия для экспорта всего прочего. О каком кризисе ценностей говорит Фукуяма? Неужели право на «поиск счастья», на частную жизнь («mind your own business»), на суд равных, на легитимное правительство, на свободу слова и совести – устарели? Рискну высказать мнение, что дело в другом – Америка сделала серьезный крен в сторону от этих ценностей, в разной степени этот процесс заметен во всем западном мире. Должен заметить – пионер-протестант из переживавшей одну волну насилия за другой Англии, его предшественники на просторах Нового Света, голландец с медалью «Лучше Турок, чем Папа» на шляпе и французский гугенот – с ужасом отшатнулись бы от современной Америки и Запада в целом, и вовсе не в силу «технологического шока».

Сам Крайний Запад стал тем, от чего они бежали из Европы: язычества, порока, неравенства, несправедливости. Ведь само явление трансформации среднего класса в социальный слой, живущий в кредит – полностью противоречит протестантской этике, создавшей могущественные державы Запада: Голландию, Великобританию и Соединенные Штаты. Суд, из которого богатый убийца уходит героем – как это далеко от прародителя «англосаксонского права», исландского тинга1, с которого мог уйти свободным и нищий, но справедливый мститель, а вот коварный крючкотвор подвергался обструкции. Телеобраз вместо живого политического лидера, избирательная масса вместо поддержки масс – как все это прокралось в цитадель демократии и правосознания? Ради справедливости подчеркну – инстинкт самосохранения толкнул десятки миллионов американцев к избирательным урнам, сделав президентом потенциального реформатора Обаму, боровшегося за власть настолько отличными способами, насколько это вообще возможно в постпротестантской системе координат. Но говорить о реальном содержании будущих изменений в результате этих выборов весьма рано, неизвестно станет ли Обама новым Рузвельтом или, к несчастью, новым Картером. Возможно, развитие западной цивилизации приобрело непреодолимо противоречивый характер, и то, что представляется нам проблеском надежды, «отверзанием» пространства для позитивных изменений, на самом деле – лишь прелюдия? Эти вопросы сегодня волнуют многих, правда, приоритеты и ответы расставляются в зависимости от масштаба мышления.

Тезис, который я выдвигаю в этой работе, звучит так: международный финансовый кризис с эпицентром в Соединенных Штатах, впервые с 1929 года угрожающий погрузить мировую капиталистическую экономику в рецессию, а затем – и в депрессию, проистекает из упадка морали в крупнейших западных государствах, приобретшего системный характер в исключительно тепличных геополитических и международно-торговых условиях 1990-2000-х гг. Сама по себе Америка, даже при самом лучшем управлении – не будет способна справиться с этим упадком, а мы присутствуем сегодня в событийном потоке, устремившемся к точке бифуркации, из которой человеческая цивилизация либо выйдет с другим, нежели сегодня, лицом, с некой новой парадигмой политического, экономического и идеологического бытия, либо не выйдет вообще.

Сразу должен сказать следующее – хотя избранная тональность и созвучна пафосу обличителей капитализма и демократии даже как идей вообще, я, признавая справедливость и актуальность многих упреков в сторону єтих алгоритмов, осторожно отношусь и к консервативному, и к марксистскому фундаментализму. Я не пытаюсь в этом месте поставить какой-то флажок или «дисклеймер» – пресловутый «вашингтонский обком» сегодня мало чем отличается от обычного обкома в последние дни существования СССР, поэтому награды и поощрения «из-за океана» уже значимы не больше, нежели акции «Леман Бразерс». Конечно, читатель вправе упрекнуть меня в присущем славянским в частности и европейским в целом интеллектуалам заблуждении: «идея была прекрасной, исполнение – ужасным». Однако, если мы перелистаем Эммануила Валлерстайна, то увидим, по крайней мере, вот что: системные процессы имеют античеловеческую логику как таковую, эпохи, когда что-то зависит от той или иной формы влиятельных групп и людей (политиков, интеллектуалов, предпринимателей и т.д.) весьма редки и коротки. Это эпохи перехода.

А ведь марксизм и консерватизм одинаково отвергают свободную волю – «правильный» консерватор обязан, надо думать, верить в то, что человечество развивается от лучшего («состояния рая»), к худшему, прогресс – это, по сути, спуск. Правоверный марксист мыслит формациями и массами, общественный процесс для него – всегда логичен, ведь идея о революционной партии, которая способна переломить ход событий, возникнув в других условиях, нежели развитой капитализм – во многом ленинская модификация. Таким образом, рассуждения в рамках детерминизма о том или ином развитии дальнейшей мировой истории, с позиций участника, а не бесстрастного наблюдателя, а также ретроспективные исследования этого рода, имеют, в моем понимании, ограниченное пространство для маневра и еще более ограниченную применимость. В таком случае, если исследователь (публицист, политический консультант и т.д.) поставил своей целью обнаружить более или менее сформулированный набор «путей из» того, с чем мы сегодня столкнулись, он неизбежно пользуется представлением о свободной воле, вмещающим определенный «революционизм». Или убежденностью в том, что выступает инструментом высших сил.

Возможно, я утрирую. Но ждать, созерцая, выполнения всех условий для революции, которую теория о ней обрекла быть успешной -- Что касается «тихой умиротворенной радости» которой консервативные утописты имманентно наделяют союз светской и церковной власти, то, на мой взгляд, для веры в эффективность этой конструкции (охранительской «батюшковщины»2) нужно быть еще более наивным идеалистом, нежели «патентовано» наивный и идеалистический либерал. Иными словами, я согласен с тем, что полностью правомерными вариантами дальнейшего хода событий мировой истории может стать установление марксистского или консервативного мирового порядка в разных модификациях, формах (возможно, весьма экзотических!), но как оптимальный я этот путь не рассматриваю, поскольку разочарование в капитализме и демократии уже не раз имело место, но по моему глубокому убеждению, они являются неотъемлемой частью некой эволюционной схемы, схемы цикличной и спиральной, по которой развивается человеческая цивилизация. Сокращаются ли циклы спирали, приближая Армагеддон, или, напротив, увеличиваются, отдаляя его – вопрос дискуссионный. Здесь у консерваторов и марксистов ответ разный – и происходит он из, как мне представляется, разной оценки человеческой природы.

Консерватор мыслит человеческую природу как изначально тварную и ценит в человеке лишь то, что внутри его природы не находится – веру в Бога и послушание Ему, отсюда и понимание общественной элиты как «рыцарства духа», отрицающего все земное и ценность жизни на земле, которая является всего лишь залом ожидания на пути в небеса, в жизнь горнюю. интеллектуалы, которые втайне считают себя светским клиром у непросвещенной паствы – также втайне симпатизируют такому порядку вещей. Марксизм, в своем русском варианте, по крайней мере, «православие без Бога» (Константин Аксаков) – считает природу человека способной меняться под направленным влиянием власти, ломающей ограничения для улучшения этой природы, ограничения социальные. Причем для марксистов именно такой процесс представляется единственно логичным, поскольку они атеисты и стремятся к раю на земле. Условия создания и существования этого рая, впрочем, предполагают новые ограничения, а именно осознанное подавление личной свободы, возникновение которой, в каждом индивидуальном случае, как десенный карман расшатывает зуб, покрывает трещинами весь «рай на Земле».

Но консервация в иерархически-сословном (консервативном) и коллективистском (коммунистическом) обществе не может быть вечной. В конце концов оно разрушается под ударами людей «девственного Хаоса», то есть варваров, либо обществ более динамичных, в которых свобода и порядок уживаются «меритократически», хотя я и согласен с тем, что со временем отбор элиты в таких обществах начинает сталкиваться с трудностями. Однако, аккумуляция этих трудностей и противоречий рано или поздно приводит к внешним поражениям и внутренней деградации общества, которые разражаются взрывом, апогеем хаоса. Но разве в результате этого взрыва «звездного вещества» меняется, условно говоря, таблица Менделеева? По меньшей мере, весьма сомнительно. (Заранее прошу прошения у людей с физико-математическим образованием за этот полемический вывих, но более глобальной иллюстрации представить не могу). Итак, парадигма выбора путей развития человеческой цивилизации является имманентной, в ней могут законно появляться разнообразные, самые причудливые комбинации теократии-монархии, монархии-демократии, с массой переходных видов, а также типов собственности и государственной экономической политики, тоталитаризма и анархизма. Но, боюсь, даже если к нам прилетят сверхвысокоразвитые гости из другой галактики, времени, измерения – этот набор не изменится, равно как и количество естественных отверстий в человеческом теле без вмешательства генной инженерии и медицины.

Не хочется представать резонером, поэтому, рискуя оскорбить религиозные чувства консерваторов, напомню об аргументах Лии в разговоре с Казобоном из «Маятника Фуко» Умберто Эко, приведенных в объяснение типологии человеческих верований. Вне этого алгоритма, конечно, вера – но я предпочел бы не сыпать нею в этот коктейль, поскольку даже в рамках единой религии мы можем верить в разные истины о Боге, и нет лучшего способа разделять, нежели апеллировать к догматам, ведь мы тогда должны еще дополнительно верить в откровения людей, их изрекших, а втягивание в подобную дискуссию не только контрпродуктивно per se, но и не входит в планы автора.

Итак, остановимся на том, что признаки системного и структурного кризиса западного мира и его аффилиатов, к числу которых, заметим, в разной степени и на разных уровнях относятся и Россия с Украиной, хотя и ассоциируются с капитализмом и демократией, но указывают скорее на тяжелейшие дефициты развития либеральной демократии на огромной территории, нежели на абсолютную порочность этих концепций. Должны ли были образоваться эти дефициты и, скажем прямо, извращения, заданы ли они на эмбриональном этапе? Чтобы не возвращаться к предшествовавшей дискуссии, скажу так: отчасти. Равно как склонность каждого человеческого организма к тем или иным болезням заложены в его неповторимом коде (с точки зрения консерваторов, кстати, этот аргумент в пользу «прогресса как пути в ад», поскольку Тот, по чьему образу и подобию мы созданы, по определению не мог иметь таких склонностей, а значит, этот код был в дальнейшем коррумпирован хаосом, чьим проявлением, в консервативной апологии и является свободная воля), так и в протестантизме, вероятно, «очеловечивание» веры сыграло определенную роль.

Но – и здесь корень моего принципиального несогласия с теми, кто видит в гуманизме протестантизма его слабость, и зерно всех бед либеральной демократии – разве финансовая деятельность, ростовщичество как явление – спутник протестантской этики или как-то проистекает из нее? Нет, Орден Храмовников, итальянские банкирские кланы Средневековья – это что, протестанты? Финансовая магия, соблазнившая Америку и западный мир в целом в целом истекала и истекает совсем от других людей, нежели молитвенные дома протестантов, хотя некоторые протестантские проповедники сегодня и пропагандируют нечто вроде «бухгалтерии с молитвой». Но, во-первых, это всегда воспринималось с иронией (очевидная примитивизация, граничащая с богохульством), а во-вторых, даже такие витии призывают к ответственному накоплению, заботе о будущем семьи, фирмы, общины и в итоге – государства. Потребительское общество, как будто внедренное в западную цивилизацию, рачительному, интенсивному, «оптимальному» подходу которой к развитию двадцать лет назад мы восхищались в СССР на фоне гротескного мотовства советской власти – выросло на ином фундаменте.

Почему бы это американское и, в разной мере, но с тем же результатом, «западное» общество – в одночасье повредилось в уме и принялось жить в кредит и язычествовать во всем: идеях, стиле жизни, пресловутом семейном планировании? Почему легкая спесь, присущая американскому протестанту (а я в этой работе под протестантом подразумеваю далеко не только активного верующего, но и сам тип американского, англосаксонского и отчасти общезападного «буржуа», который может считать себя и агностиком, и деистом) и отчасти прощаемая, поскольку предполагается, что всего или почти всего в своей жизни он в сфере статуса и благополучия добился сам – вдруг трансформировалась с откровенное оскорбительное презрение к другим народам, странам, цивилизациям? Иногда эта гордыня протаскивается под соусом абсурдистской сатиры, как в нашумевшем фильме «Борат» (аллегорически – ответ на мятущегося русского «Брата»), но чем дальше, тем более варварски – организация концлагерей, демографические диверсии (игнорирование циклического голода в Африке, распространение ГМО, странная история с индийской вакциной в Украине).

Потребительство и гордыня захватили все слои западного общества, от слоя гламура наверху до покупки объективно ненужных предметов роскоши в кредит в условиях жизни в доме на колесах. Корпоративная иерархия годами прибегала к масштабнейшей лжи, боясь потерять биржевые сверхдоходы, правительства прятали концы от махинаций с государственными деньгами в окровавленных песках пустынь и программах помощи. Сверхдоходы корпораций, банков, отдельных спекулянтов, деньги, которые можно потратить на все большее удовлетворение-потребление, стремление сравняться по своему внешнему виду и образу жизни со знаменитостями – вот она, формула вируса, разлагающего западное общество. Маммона вовсе не за панелью управления комбайна, не за конвейером завода, не в лаборатории, не в аудитории, не за штурвалом корабля и самолеты, не за прилавком – Маммона в модельном костюме, увешанная драгоценностями, сидит в банке, в брокерской конторе, в киностудии и в фирме по организации переговоров. Такие команды, подобно лангольерам Стивена Кинга, прокладывают путь Маммоне, ломая государства, поднакопившие своим трудом или экспортом ресурсов «жирок» (в своих лекциях о потребительском обществе об этом говорил Петр Мостовой), вовлекая их на заведомо птичьих правах в систему международной торговли, которая на самом деле не система, а хаос, в котором изначально большие тела дробят и поглощают меньшие.

Откуда взялись сверхдоходы? Ведь мы знаем, что в свое президентство Рейган, помянутый небезосновательно Фукуямой, вступил на фоне рецессии, да и СССР переживал не лучшие времена. Если мы не будем останавливаться на массе частностей, которые сами по себе познавательны (в частности, на том, например, что Збигнев Бжезинский все же был советником Картера, но угар борьбы с «империей зла» мы привыкли ассоциировать с Рейганом), но ничего не прибавляют и не отнимают в данном контексте – «сверхдоходы» на первом этапе выросли из бюджетного дефицита, призванного финансировать «Звездные войны», гонку вооружений в целом и «борьбу другими методами», идеологически-диверсионными, с Советами… Отвлечемся, чтобы продумать эту мысль – буйство безразмерного извлечения дохода из глобализации, выросло, как сорняк, из политики ненависти к СССР-России, царство Мамоны начало строиться и расширяться на дутых деньгах, на жизни государства в долг (чем не магия – «что-то из ничего»?!).

В одной из книг одного из лучших современных американских писателей Тома Вульфа «Костры амбиций», действие в которой происходит в Нью-Йорке 1980-81 гг., я нашел любопытнейшую деталь. Для удачливого брокера в процветающей конторе миллион годового дохода был огромными деньгами. Шестнадцать лет спустя, когда автор этих строк топтал дороги Нового Света, программист-третьекурсник легко начинал с сотни тысяч, а банкиры, брокеры, юристы превратились в небожителей, для которых сотня миллионов годового дохода была просто одним из одинаковых черным томов в офисном сейфе. Пик еще был, конечно, далеко. Тем не менее, страна, в которой названия городов через одно взяты из Библии, начинала быструю трансформацию в не менее библейский, правда, с другим знаком, Вавилон. Охотник Нимрод – финансовая олигархия и ее свита из юристов, программистов, идеологов и лоббистов – медленно, торжественно поднимался по ступенькам на вершину башни – и голоса оппозиции, слабые и противоречивые, были почти неслышны.

Второй этап извлечения сверхдоходов и кратного их увеличения настал после краха СССР, предсказуемо разорившегося на гонке вооружений и в силу своей негибкости, деградации элиты, побежденной собственным потребительским инстинктом – в худшем, и запутавшейся – в лучшем случае. Западные компании получили настолько гигантские пространства для освоения а американская политическая власть оказалась в настолько доминирующей позиции в системе международных отношений, что первые годы ощущалась даже некая растерянность. Америка не была готова к бремени однополярности, что касается западного бизнеса, то для него СССР сначала был все равно что другой планетой, причем во всех смыслах, люди Запада одновременно восхищались и недоумевали, поскольку не понимали, как можно было, с одной стороны, – сделать так много, а с другой стороны – жить так плохо. На удивление они встретили здесь элиту, обладающую «философией нищих», демонстрировавшую еще более грубое и прямое потребительское отношение к действительности. Так Запад получил гигантский ресурсный бонус, глядящих ему в рот туземных правителей и помешавшийся на всем импортном народ при отсутствии серьезных местных конкурентов. Как в известной экономической стратегии «Капитализм», где можно задавать уровень опасности местных конкурентов – в бывшем уже СССР можно было смело ставить «ноль». Как писал Виктор Пелевин в романе «Поколение π»: зачем было разрушать империю зла, чтобы на ее месте образовалась банановая республика зла, импортирующая бананы из Финляндии?

Итак, перестав существовать, СССР, как территория с населением и инерционно работающей инфраструктурой существовать продолжил – и он дал огромный материальный, идеологический и интеллектуальный импульс Западу, во многом воспринятый там как контрибуция за победу в холодной войне. Что касается интеллектуального импульса то приведу, чтобы избежать потери времени для доказательств очевидного, пример с самой верхушки пирамиды – основателя Гугла, сегодня почти заменившего все остальные базовые поисковые системы, зовут Сергей Брин. В то же время, нефть была дешевой, развивающиеся рынки ширились за горизонты, политические и идеологические конкуренты без поддержки СССР превратились в смешных карликов, ущербность которых была видна невооруженным глазом. Вроде бы заявленный Фрэнсисом Фукуямой «Конец истории» настал...

Кстати, эволюция Рима к империи началась победой над Карфагеном, а предшествовал непосредственно империи период падения нравов и гражданских войн, появления спекулянтов вроде Марка Красса, которому одно время принадлежали чуть ли не все доходные дома Рима. "Блеск его многочисленных добродетелей омрачается лишь одним пороком — жаждой наживы… Красс любил показывать свою щедрость гостям. Дом его был открыт для всех, а своим друзьям он даже давал деньги взаймы без процентов, но вместе с тем по истечении срока требовал их от должников без снисхождения, так что бескорыстие его становилось тяжелее высоких процентов» 3 Потрясения вроде восстания Спартака, заговора погрязших в долгах и беспутстве молодых патрициев под руководством Катилины, расцвет таланта демагога Цицерона, кстати, прославившегося именно организацией осуждения Катилины – родовые схватки Римской империи. Можно искать аналогии с современной ситуацией на глобальном уровне в целом, и американским опытом в частности, можно не искать, но очевидно одно: сверхдоходы, как спутник и производное тепличных геополитических условий начали приводить в расстройство международно-правовую систему, стоявшую на биполярности, расшатывать протестантские основания и демократические институты американской республики.

Впал ли Запад и его анклавы в колею истории Римской империи? Нет, думаю, это изношенный аргумент. Подобий много, но масштаб и внутренняя сторона происходящего совсем иные. Римский мир испытывал кризис управления ив конце концов преодолел его, испытав превратности монархии и анархии но уже в начале второго века нашей эры вошел в свой золотой век, придя к консенсусному механизму передачи власти, своеобразной светскости, правопорядку. Напомню, что золотой век Рима был прерван волюнтаристским или случайным отступлением от этих механизмов, когда Марка Аврелия почти случайно сменил не «названный» наследник, признанный элитой самым лучшим, законопослушным и доблестным, а родной сын Марка Аврелия от Фаустины Младшей необузданный и вульгарный Комод (Луций Элий Аврелий)4. Можно и здесь поискать аналогии с недавним правлением Буша-младшего, демократичность прихода и пребывания которого у власти не раз поддавалась сомнению, но, как уже было сказано, римско-американские аналогии давно стали общим местом, а стоит ли за ними что-то системное – вопрос из разряда «верите ли вы в цикличность?».

Вышесказанное было призвано проиллюстрировать, что периоды процветания, пресыщения и следовавшего за ними погрязания в деструктивных пороках в известной нам истории уже были, а поскольку западная цивилизация небезосновательно возводит свои корни к римо-греческой, то склонна к этой тенденции, возможно, больше других цивилизаций. Правда, отличия также разительны.

Во-первых, сегодня западная цивилизация экстратерриториально, идейно, вкраплениями, анклавами, отраслями – но охватывает практически весь мир, и разрушение ее извне представить трудно. Ведь эмигрантская масса вливается в нее, пытаясь побыстрее адаптироваться, а то, что эмигранты меняют ее лицо и исподволь расшатывают институты, это вопрос не сиюминутный, а скорее, десятилетий, как бы многие наблюдатели не смаковали «первые звоночки». Во-вторых, мы не столько имеем дело с кризисом управления (хотя, при дальнейшей деградации Запада – он тоже неизбежен, ведь с военно-политическими ограничениями США уже столкнулись), сколько с вирусом, поразившим ее рассудок, а отсюда и травмы, ведь ясно, что затемнение рассудка приводит к неадекватному поведению человека и он наносит их себе сам, а значит, и другим.

Здесь, однако, сделаю то замечание, что я не пытаюсь свести все к массовому помешательству западного обывателя и истеблишмента, как корень всех бед. Это привело бы нас прямиком в тупиковое кафкианство, в котором, в частности, в творчестве Ярослава Гавличека, прослеживалось верование в темную силу, по неясным или морализаторским соображениям разрушающую все начинания людей и лишавших рассудка (особенно выпукло противостояние социал-дарвинистского рацио с доходящим до натурализма мистическим роком показано у Гавличека в романе «Невидимый»). Кстати, любопытно проследить, как deus ex machina в мольеровском «Тартюфе», опусе зари Просвещения, превращается триста лет спустя из светлой силы (мудрый король прекращает бесчинства проходимца) в мрачного, почти безумного монстра у Кафки и Гавличека. Контекстуально заметим, что «культ психа», как побочный эффект общественной деградации, отчасти распространен в современной музыке, кинематографе, даже речи, и естественно, в связи с вышесказанным, в молодежной культуре.

Поверить в безумных или полубезумных тайных властелинов мира, как в книгах Майкла Муркока, даже в чем-то заманчиво, ведь это снимает с себя личную ответственность за судьбу человечества. Но зададим себе другой вопрос. Даже волею стихии безумец радко способен достичь высшей власти, это исключение. Поэтому даже в том случае, когда в тех или иных целях приводится в действие мощная инфраструктура маскировки безумия правителя, то либо он не так уж безумен, либо за ним скрываются отнюдь не безумные игроки, обладающие изощренным умом. Сделаю здесь очередной «дисклеймер» – я не симпатизирую теории заговора, поскольку она тщится объяснить все, что угодно, отсюда и высокий процент аналитического брака. В итоге же своих студий конспиролог становится не менее безумным, нежели предполагаемые конспираторы, поскольку киношная формула цели всемирного заговора «уничтожить весь мир» (если тайые повелители и так им правят из-за кулис) предполагает отсутствие инстинкта самосохранения у заговорщиков, а это ни что иное, как патология, которой, с обратным знаком, заражается и разоблачитель. Как в таком в таком случае быть, дабы сохранить и здравый смысл, и тем не менее, уйти от идеи, согласно которой миром правят безумцы (разрушающая свой хабитат тайная власть) или вообще нелюди (масштабное мышление не может исключать этого фантастического варианта)?

На мой взгляд, подобное притягивается к подобному и влиятельные закрытые клубы принятия решений так или иначе, существуют, и какие-то из них собрали гигантский урожай эпохи сверхдоходов и фактической однополярности, осознанно корректируя мировой политический, хозяйственный и идеологический процесс (дискурс). Но эти группы отнюдь не всесильны и всезнающи. Думаю, здесь следует просто сказать, что существует сообщество влиятельных людей в финансовом секторе, бюрократии и законодательной сфере, академии, сфере безопасноси, ряде отраслей бизнеса (в частности, имеющего дело с разработкой и внедрением биотехнологий) ведущих стран, а также в сфере «культурного производства», и ранее, и сегодня заинтересованных в продвижении определенных идей и практик, которые они, возможно, почитают за благо для человечества. Впрочем, хочу сказать, что вышеприведенная формулировка намеренно политически корректна, что сделано для того, чтобы не уходить в партийную полемику. Можно называть факт наличия такого сообщества заговором, можно – стечением обстоятельств, можно – банальным явлением теории элит, продуктом и одновременно, причиной глобализации, которой не двадцать и даже не сто лет.

По моему мнению, речь не о примитивном тайном обществе (хотя недавняя странная смерть лидера победивших австрийских правых Йорга Хайдера не может не провоцировать мрачных подозрений), манящем мещанина имитацией рыцарских ритуалов, разбавляющем скуку и скрепляющем связи. Да и не тайное это общество, а нечто вроде эпистемного сообщества, иными словами, сообщества людей с похожим опытом, образованием, целями и идеями[5. На этом дереве много ветвей – среди них, думается, можно числить и бостонский институт им Альберта Эйнштейна и Американский союз гражданских свобод – если мы говорим об ультралиберальной ветви. Сеть американо-британских фондов и обществ – это консервативная ветвь. Общие идеи этого «легиона» можно выразить так: будущее мира – это горстка атеистичных сверхлюдей, возможно, живущих вечно, нечто похожее на один из миров Спейсеров у Айзека Азимова (Солария) Для такого развития истории необходимо, естественно, провести глобальную санацию, привести мир в равновесие, экологическое, экономическое, идеологическое...

Думаю, многие из участников этого движения не слишком осознают конечную цель путешествия. Другие же, кого в своей дискуссии с Захаром Прилепиным Петр Авен называем вторым поколением в богатых семьях, те, кому богатство и власть достались даром – занимаются, если хватает интеллектуального потенциала, игрой ради самой игры. Основная же масса, не числя общее добро и нравственность, гармонию, подлинный прогресс – среди разумных целей вообще, просто увеличивает энтропию, ведя языческий образ жизни, сделав стяжательство, соблазнение и растление всех и всего вокруг себя modus vivendi. Я не буду здесь повторять порядком избитые мантры об эвфемизации определенных сексуальных практик, распространении порнографии, перманентной телепровокации, культивизации наркотиков – а лишь вновь приведу пример с самой верхушки социальной лестницы. Британский премьер Гордон Браун недавно не только размышлял, вместе с архиепископом Кентерберийским, об интеграции элементов шариата в британское законодательство, но и поддерживал закон, смягчавший требования к процедуре разделки умерших людей на органы без согласия родственников, а также, вдобавок, оказался индуистом. Я все же считаю, что терпимость имеет свои пределы, пусть даже светское общество и должно быть якобы бесчувственно к таким вещам.

Впрочем, вряд ли нынешний кризис стал результатом осмысленных усилий этих illuminati, поскольку на руку финансистам он может сыграть лишь в том случае, если это какие-то «отщепенцы», задумавшие таким образом прибрать к рукам всю мировую собственность. Но и это как-то не вяжется, поскольку во время депрессии эффект домино рано или поздно добирается для всех, а глобализация лишь ускоряет этот процесс. Поэтому, думаю, речь идет о сбое, который хотя и не стал неожиданностью, по крайней мере, в целом, но которого, с какого-то момента стало невозможно избежать, а действовать вопреки ему стало поздно. Вспомним о яростной критике американского внутри- и внешнеполитического курса Джорджем Соросом еще в 2004 году.

О конкретных причинах собственно американского кризиса я уже высказался в недавней статье, концептуально они не отличаются от моментов, вмещенных в этот текст («Американская трагедия»[6). Но здесь мы размышляем о более масштабных явлениях, в частности о составляющих вируса, породившего нынешнюю язву на теле международной экономики и общества.

Этих составляющих две – стремление к сверхдоходам и их извлечение (и здесь мы не можем не вспомнить о залитой золотом глотке Марка Красса) и война против России- СССР, породившая эти сверхдоходы, в результате увеличив их освоением открывшихся территорий, отчасти превратив дутые деньги рейгановского бюджета в материальную ренту американских и западных в целом фирм и организаций. Всем известные силы на Западе сегодня накликивают новую войну с окрепшей и своим верхним сегментом интегрированной в западный капитализм Россией, справедливо полагая, таким образом, лечить язву вакциной на основе того же вируса, иными словами «холодной войной-лайт». В 2005 году, когда язву лечили обезболивающими в виде жилищного бума, военных расходов, и извлечения «жира» из стран, охваченных пресловутой четвертой волной демократии (между прочим, это был год стремительного импорта в Украину и последний год ее позитивного торгового сальдо) Россия была весьма близка к такому сценарию.

Но российская власть устояла и в будущем сделала все возможное, чтобы сдержать, оттянуть конфронтацию, сопротивляясь, тем не менее, и достаточно удачно, интервенции изнутри и извне. Российская армия, при всей справедливой критике в ее адрес, оказалась достаточно эффективной, чтобы отбить атаку американского сателлита. Не прошло и двух месяцев, как американский финансовый сектор лопнул, а фондовый индекс покатился вниз, упав до величин, напоминающих скорее о ранних девяностых. Вроде бы по совершенно другим причинам, нежели конфликт в Южной Осетии – и все же. Не в том ли дело, что были осознаны пределы роста, роста будущим прибылей, которые должна была принести Россия, «обреченная», как казалось, проиграть теперь уже в холодной войне-лайт? Российская власть далеко не безупречна – не чуждо ей и сребролюбие, она часто вызывает раздражение у симпатизирующих России (и у собственных граждан) своей медлительностью, а иногда и неуклюжестью – но факт остается фактом, нападение было отбито, международная ситуация изменилась в пользу Москвы, а «Америка Инк» лопнула. Как тут не задуматься о неисповедимых путях Провидения? Мир завис – временами на экране мигает курсор, проявляются с трудом какие-то приложения, но на кнопку «Reset» нажать либо некому, либо страшно тем, кто знает, где кнопка...

Одни верят, что процессор «переболеет» и волшебная рука рынка расставит все по местам. Другие верят в умного программиста, который справится с проблемой, третьи несут молоток, чтобы покончить с компьютером навсегда. Пока можно сделать лишь тот вывод, что операционную систему все равно придется менять или модифицировать. Компьютер же можно уничтожить вместе с комнатой, где он находится вмонтированным в стену – нажатием кнопок в Вашингтоне и Москве. Этот вариант, конечно, будет аргументом в пользу тех, кто считает, что безумцы правят («правили» в таком случае) миром, но мы этого уже не узнаем, естественно. Поэтому давайте рассмотрим, какие варианты развития «истории после истории» видятся из сегодняшнего дня. Хвори Запада просто так не минут – все, кто когда-нибудь играл в стратегии вроде «Сим Сити» или «Железнодорожный магнат», знают, что жизнь в долг заканчивается, в нормальных условиях, крахом. А те, кто знаком с вершиной геополитического мышления игровой индустрии – «Европой Универсалис», знают, чем заканчивается подталкиваемая жадностью агрессия – объединением врагов против себя. Это, конечно, если играть без «читов» – обманных ключей, дающих игроку необоснованные преимущества. Более трех декад Америка играла с «читами», а все «читеры» хорошо знают – злоупотребление «читами» рано или поздно приводит к зависанию игры.

Те, кто считает себя «рыцарями духа», считают, что играть с «читами» нечестно и неинтересно, рационалисты же («старые» либералы и социалисты) порицают издевательство над здравым смыслом как унизительное для человека разумного. Что касается разнообразных нео- (неолибералов и неоконсерваторов), то, как видим, их опыты по созданию сверхчеловека Нео, управляющего виртуальной реальностью («Матрицей» братьев Вачовски) на данном этапе увенчались лишь зависанием созданной ими же «матрицы». Еще немного, и работающие вхолостую блоки питания и провода перегреются и взорвутся, падая на беззащитных, спящих в своих гламурных саркофагах людей, пока что лишь нервно вибрирующих, ведь во сне реальности дисфункциональная программа лишает их жилищ, работы, привычных удовольствий. Это цветочки по сравнению с «блэкаутами», разгулом криминалитета и миллионами беженцев из третьего и четвертого миров, уже страдающих от кризиса боле предметно, чем поскучневший, но все еще надеющийся на лучшее обыватель Запада. Однако не будем превращать наше «эссе» в эпитафию.

Возможны ли перемены к лучшему, и если возможны, то как и какие? Вернемся к аргументу о том, что дело не в частной собственности и демократии как таковых – посеянный на линзу глаза вирус увеличил кратно недостатки либерально-демократического кода, отсюда – ослепление, безумие и увечья. Конспиролог определил бы, что вирус этот был выращен в лабораториях аристократии, поколениями контролировавшей финансы и является проявлением холодной, давно вынашиваемой мести обществу, построенному протестантским плебсом и его увлекающимися архитектурой вождями. Пусть даже так, имеющий очи да увидит – кинематограф не устает слать нам сигналы о реванше прошлого всеми фильмами-намеками 2000-х гг., а что транснациональные корпорации – это братья-близнецы феодальных структур, с тем отличием, что у этих сеньоров нет сюзерена, у них другая религия – гедонизм и другой «бог» – Мамона. Но вот в их наступающей свиньей орденской коннице пробита брешь, рыцари пытаются остановить коней, видя впереди ловушки и колья, но это волшебные кони рынка, они обладают хаотичной свободой воли, их наездники – не их хозяева, и мир замер в ожидании: отвернут или не отвернут? Однако в любом случае победа ускальзывает, потому что первые, самые бесшабашные рыцари уже мертвы, молитвы, обращенные к Мамоне, не помогли. Я рассматриваю 7 путей из переживаемого нами «взрыва вовнутрь», implosion международной финансовой системы.

Джокер для Америки

В первый вторник ноября, как и заведено в Америке каждые четыре года, Америка вытащила из колоды демократии джокер. Я с большой симпатией отношусь к президенту Обаме и в какой-то мере даже участвовал, как публицист, естественно, в распространении в неамериканской прессе эйфористического духа его кампании (ссылки), за что предсказуемо был раскритикован как нераскаявшийся идеалист. Самый что ни на есть человеческий человек Обама привлек меня тем, что это несколько запоздавший, но представитель того поколения, для которого героями являются не увешанные пулеметными лентами интервенты во Вьетнаме, а, скорее, герои «Стартрэка», «Звездных войн» и «Пятого элемента». Мир Полдня Стругацких получил шанс – не в распроданном моральными калеками СССР, а на руинах рейганомики и бушизма, как ее окончательной стадии. Может быть, это иллюзия, шутка духа времени, и никакого Рузвельта постмодерна из Обамы не выйдет, а получится лишь клон Картера. Но шанс на масштабнейшую самокоррекцию и в среднесрочной перспективе – восстановление лидерства у Америки появился. С оглядкой на то, что эта страна находится в патологически плохой форме, США в любом случае причинят миру немало бед, попытавшись выпутаться из своих проблем в том числе и за чужой счет.

Сплетни о плане «Амеро», введения новой валюты вместо доллара, на территории всей Северной Америки – не утихают. Да, дефолт. Но ведь не забываем – любая подлинная масштабная революция прощает всем свои долги, так сделали и большевики. Если бы свои долги отдавал Вильгельм Молчаливый, то Голландия, наверное, и не возникла бы. То же, что произошло и происходит в США – несомненно, революция. И одним из решений теперь уже вашингтонского Смольного может стать односторонний выход из международной финансовой системы. Когда Александр Лукашенко говорил «беларусы будут жить плохо, но недолго», над ним смеялись. Теперь не смеются, а изучают один из немногих успешных примеров транзита. Поэтому подождем результатов латентного социализма Обамы. Впрочем, замечу, что я считаю этот вариант наименее реальным: у финансовой олигархии еще достаточно сил для того, чтобы не дать Америке самоизолироваться и начать реконструкцию, она продолжит толкать США по самоубийственной дороге войны не ради подлинных ценностей, но ради ложных, служащих декорациями для Мамоны. Тем не менее возвращение Америки домой из крестового похода автоматически и на продолжительный срок усиливает другие центры силы – формирующийся союз России и Старого Континента, Китай, Индию, выходящие на тропу славы государства, и, не забудем – ислам. С вызовами ислама и Африки придется теперь справляться им.

Последний поход Саурона

Ненавистникам смирения не откажешь в последовательности, и их карканье может заглушить голос здравого смысла. Отчаянный шантаж неоконов заставляет Запад сгрудиться вокруг умирающей Америки и действовать против России при нейтралитете Китая, дорожащего ролью мировой фабрики и тихо осваивающего Азию и Африку. Победителей не будет – человеческая цивилизация надорвется и в лучшем случае в далеком будущем будет объединена каким-либо тоталитарным режимом, далеким от проблем прогресса и озабоченным лишь выживанием в инфернальном мире мутаций и радиационного заражения больших территорий суши и воды. Таков будет исход потакания потребительским инстинктам – лечение электрошоком, как известно, приводит к успеху лишь в трети случаев.

Дороги в Багдад

Нынешний упадок может приобрести долгосрочную перспективу, если произойдут маленькие чудеса, не решающие проблемы, но играющие роль обезболивающих. Снижение цены на нефть, которое уже имеет место – одно из них. Правительства принимают хаотичные полумеры, господствует декаданс в стиле Европы 20-х гг. На этом фоне происходит объединение исламистских государств, и реализация альянса с неосоциалистическими государствами Америки и Китаем. Заметим, что социализм Латинской Америки имеет антиколониалистский характер, а это означает, что как только США исчезнут как раздражитель, в этих государствах восторжествует нечто иное: попытка Чавеса и Моралеса найти прасоциализм у майя и ацтеков весьма показательны7. Нетрудно, впрочем, понять, что кровавые культы древней Америки вряд ли удастся прозелитировать за рубеж, а это значит, что этот проект проиграет конкуренцию. Китай же не имеет идеологии, это идеальный управленческий механизм, который «затачивается» под то, что выгодно для его процветания. А процветание требует энергоносителей , которые есть в странах ислама, исламизирующейся Африке и мусульманских областях России. Поэтому ислам восторжествует над своими партнерами в идейном, самом главном, плане. К концу столетия он станет главенствующей религией, государства с вкраплениями мусульман разрушатся или исламизируются, военные конфликты добьют Запад, включая современную Россию, и по улицам отстроенного Багдада будет вновь вечерами гулять Гарун аль-Рашид, потомок президента Ахмадинеджада или Ассада. Конечно, если мы заинтересованы прежде всего в том, чтобы человечество выжило, то это не самый плохой вариант. Но, как представители другой цивилизации, мы не можем не быть предубеждены.

Атлас расправляет плечи

Так называется либерально-фундаменталистская, граничащая с индивидуалистическим фашизмом, книга Айн Рэнд, эмигрантки из России, которая в США создала идеологические основания для культа независимого от государства человека. Реализации сценария рациональной анархии будет способствовать уход всех государств в экономический национализм, выход из глобализации, длительный кризис и дальнейший распад на регионы и районы, даже отдельные хутора. К середине следующего столетия мировое пространство в значительной мере будет прошито аналогом средневековой Ганзы8 и когда отвращение к государству делегированного типа будет преодолено, история начнет возвращение в колею. Правда, велик риск того, что реколонизация, таким образом, Земли по модели колонизации Северной Америки не удастся, слишком тяжелым будет бремя прошлого – экологическое, в частности. Человечество тихо вымрет в своих квартирах и домах, не приспособленное к жизни без электричества и массового производства.

Возможны и мягкие формы распада национальных и федеративных государств – к этому, в частности, уже сегодня ведет внутренняя политика ЕС, а также политика ЕС в ближнем зарубежье, синхронно развивающийся вместе с ней «русский вопрос», и другие аналоги таких форм политической и экономической деятельности на планете. То, чего частично удалось избегнуть во время распада колониальных империй, теперь реализуется на фоне относительного благополучия – даже в метрополиях бывших империй. Невооруженным глазом становится заметным нарастание центробежных тенденций не только в Шотландии, но и ранее спокойном Уэльсе, где языковые требования становятся все более громкими. Международный финансовый кризис является идеальной питательной средой для обвинений центральных правительств в преступном бессилии, и перехода от намерений к действиям в самых разных уголках земного шара. Если этот сценарий размашисто оттолкнется от дна, то Европа, распадающаяся цивилизованно, и впрямь станет наиболее безопасным местом для жизни по сравнению с территориями за ее пределами, где товарищ Калашников и мистер Магнум надолго заменят нелюбимые поэтом Маяковским петиции. Мир Хаоса в лучшем случае сохранит какую-то часть человечества, и его потомки через несколько столетий, возможно, решат начать все заново. Переходим к трем наиболее реалистичным вариантам.

Орган в терновнике

Папа Бенедикт недавно не зря высказался на тему вреда денег, а Тони Блэр не зря перешел в католичество. Трудно отрицать и усиление клерикалов в славянском мире. В Сербии православие – это единственное, что от нее осталось. В Болгарии, Румынии, Греции только церковь, так или иначе, продолжает сопротивляться наступлению маммонических ценностей.

О России и Украине, где церковь или идею о ней все чаще наделяют политической ролью (а в Румынии, кстати, священники считаются госслужащими!) в этом смысле и говорить излишне. Церковь, как минимум, скоро станет одним из крупнейших собственников, а опереться на нее мечтает не один политический деятель. Экономическая депрессия на Западе может начать возвращать людей в церковь. То же касается и Америки – если политическая и экономическая власть потерпит фундаментальную неудачу в реконструкции страны, тогда власть проповедников, гигантский потенциал которой продемонстрировал оглушительный успех Майка Хаккаби на Юге, будет конвертирована в требования реального политического участия. Итак, клерикализм постепенно затягивает Север планеты, Юг возвращается в подчинение, в привычные формы закабаления, в дальнейшем неизбежна война с безбожными странами, хотя учтем, что даже нынешний премьер Японии воспитан в католической семье. Так постепенно будет реализована антиутопия Артура Хайнлайна о клерикальном тоталитаризме в США («Если это будет продолжаться», 1940 г.). Я удержусь от личной оценки такого сценария, однако скажу, что Россия от этого вряд ли проиграет, скорее наоборот. Через одно-два столетия после глобального утверждения этого режима, начнется обратный процесс, когда кто-то откопает у себя на огороде, например, галерею Марата Гельмана.

Red Alert

Создатели серии стратегий «Красной жары» вряд ли предполагали, что все случится наоборот: именно их страна первой начнет дорогу в социализм. Тем не менее, катящая свои волны по миру волна национализаций стартовала из Америки. Вместо конкурирующих девальваций и демпинга, губивших западную экономику в 20-х – 30-х, сегодня проводится конкурирующая национализация. Успех в этой игре достанется тому, у кого окажется больше ресурсов и наглости для полного огосударствления крупной собственности и финансовых операторов. Если это станет игрой всех, то проиграют самые осторожные. Государства получили шанс побороться за выживание, в данном случае, речь идет, конечно же, о бюрократическом сословии.

Нетрудно понять, что и в этом случае Россия получает преимущество – ее капиталисты сами ощущают себя людьми временными, правда, не все, как о том свидетельствует пламя, разгоревшееся из прилепинской искры. В соседней Европе – сильная послевоенная традиция государственного капитализма и социальной демократии, с другой стороны Россия граничит с Китаем, где государство тоже, вероятно, главный капиталист. На протяжении следующих декад происходит конкуренция, затем слияние государственно-капиталистических организмов великих держав, а впоследствии и всего мира.

Эскадрильи бомбардировщиков разносят оффшорные зоны, госплановские пенсионеры ощущают зуд в ладонях. Произрастет ли социалистический миропорядок из революции сверху, вынужденного огосударствления экономической системы? Сказать трудно – но это может подтолкнуть общемировой процесс подлинного, низового, развития социалистического движения. Вожди этого движения будут требовать все большего и большего огосударствления всего и вся, как когда-то неолибералы – все большей и большей свободы. Революции, как известно, происходят от уступок власти на фоне относительного благополучия. Нынешний политический класс планеты стабилизирует экономическую ситуацию и частью будет отжат от власти, а частью – переоденется во френчи и майки с Че Геварой, которые недавно поносил, и будет добивать оставшихся капиталистов, как советских функционеров четверть века назад. Кстати, Маркс, как часто бывает, и здесь окажется прав – подлинная социалистическая революция начнется в наиболее развитом капиталистическом государстве мира – Америке. На данный момент этот сценарий представляется самым реалистическим – крен влево ощущается каждый день.

К миру Полдня

Закончим не самым реалистичным, но с моей субъективной точки зрения, наиболее оптимистичным сценарием «истории после конца истории». Идеи объединения Севера планеты путем конвергенции систем бродили перед началом в начале перестройки9 и получили второе дыхание после 11 сентября 2001 года, когда режим талибов был ликвидирован совместными усилиями США и России. Увы, как оказалось, с неоконсерваторами сотрудничество может вылезти боком: аванс был девальвирован. Америка принялась агрессивно расширять сферу своего влияния, Маммона выступила в очередной крестовый поход за пищей в мягкое подбрюшье России, прячась за спинами пропагандистов и умелых политических организаторов. Высокие цены на энергоносители, порождаемые бесконечным разверзанием пасти потребительского Молоха – создали, тем не менее, союз России со Старой Европой, непоколебленный даже событиями в Южной Осетии. Оранжевая волна была остановлена (правда, не в последнюю очередь, благодаря полному отсутствию амбиций и рефлексии посткучмового истеблишмента в Киеве), Россия заявила права на свою зону жизненных интересов. Своевременно, поскольку неоконсервативный революционизм неизбежно приводит к фашизации (в Восточной Европе неизбежно антирусской, но впоследствии видна эволюция в экстремистский изоляционизм, сдерживаемый лишь верховной властью в Брюсселе).

На полпути остановлена Польша, притихла несколько Прибалтика, а такие страны как Чехия, Венгрия, Словакия, Молдова и даже Азербайджан пытаются нормализовать, конструктивизировать отношения с Россией. Международный финансовый кризис и поражение неоконсерваторов в Америке открывают путь для возвращения, в третий раз, к идее полицентричного, но солидарного, и сотрудничающего Севера, где подогретые и пережаренные до гастрита Маммоной амбиции значительно умерены, а главное, создана инфраструктура эффективного принятия решений. И, поскольку второй субъект для конвергенции, коммунизм, или то, вернее, что было вместо него, государственный социализм – отсутствуют (даже в Китае мы вряд ли говорим сегодня о чем-то в этом роде), то субъектами конвергенции выступят правительства, отрасли и, собственно, люди с их той или иной культурой. Глобальный Север – это пространство, на котором просвещенческий проект Модерна пустил корни на разную глубину, но достаточно решительно. Именно мир Модерна нуждается сегодня в защите как от агентов Хаоса, пожирающих Огонь из пугающей, на самом деле, саги Джоан Роулинг, близкой подруги, как оказалось, семейства премьера-индуиста Гордона Брауна, так и варваров девственных, «природных консерваторов» из гор и песков Азии.

Если Глобальный Север будет зачат в ближайшие годы, масштабные инфраструктурные проекты, похоже всего, в энергетике и транспортной отрасли смягчат эффект депрессии, а главное – сама идея объединения, как ответа на крах корпорации Америка, корпорации спекулянтов, выросшей, словно гриб, на теле американского и отчасти других обществ, вдохновит миллионов людей. Например, ныне Барака Обаму упрекают в демагогии – мол, он говорит о переменах, но знает ли он, о чем говорит? Тем не менее, вряд ли стоит отрицать, что вдохновленное явлением американской мечты во плоти, забытой где-то в 2000-е где-то в чиллаутах гламурных наркоклубов, рядом с фотоальбомом фетишиста, американцы теперь более готовы к трудностям переходного периода. Осознание необходимости и неотвратимости перемен, пройти через которые и выжить поодиночке нельзя – охватывает все больше интеллектуальное и масс-медийное, политическое пространство Севера. Ведь еще десять лет назад трудно было представить Россию вытягивающей Исландию из состояния дефолта, соревнование между европейскими странами за благосклонность Москвы. А также демонстрирующий завидную неуязвимость по отношению к кризису Китай, планы введения рубля в круг избранных – резервных валют. Понятно, что проект Глобального Севера невозможен без России, даже чисто территориально занимающей большую его часть. Нынешние разговоры о том, что нельзя исключать присоединение России к НАТО (недавнее замечание Медведева о том, что «никогда не говори никогда»), внимание к российским антикризисным планам в рамках группы Восьми и группы Двадцати – все это не просто дань дипломатической вежливости. Как приблизить эту третью попытку объединения? Теперь на новых началах – не на правах, гораздо более иллюзорных, нежели западногерманские и японские после войны, как в эпоху после Второй мировой, не на правах младшего партнера, как в 2001 году, не на правах младшего партнера, как в 2001 году, когда раненная, но все еще сильная Америка могла себе позволить проигнорировать Россию, а на новом фундаменте равноположенности.

На мой взгляд, хотя Россия и является ключом к ящику Пандоры, пусть именно от нее зависит надежда человечества на лучшее будущее, но сам этот ключ находится не в России. Как уже говорилось выше, до окончательной победы над силами Хаоса еще очень далеко, они потрепаны, растеряны, но все еще энергичны. Последний шанс для того, чтобы дестабилизировать Европу, вырвать ее с мясом из объятий Кремля, возобновить с новой силой «холодную войну-лайт» – это окончательная фашизация Украины. Интегральный национализм, оставшийся без прямого патрона (сейчас из Восточной Европы осуществляется бегство «республиканских» денег), пожалуй, даже хуже, чем интегральный национализм, прямо управляющийся извне. Для России он представляет собой не меньшую опасность, чем разворачивающийся экономический кризис, поскольку прямо покушается на идентичность самих русских. Ключ от ящика Пандоры зарыт в Киеве – это и ключ к военной доминации в Евразии, и ключ к получению контрольного пакета в энерготранспортной отрасли Европы (на фоне проблем с «Нордстрим» этот вопрос вновь актуализирован), наконец, это ключ к завершению строительства новой, или реставрированной русской идентичности, поскольку не русский север, при всей его звенящей в воздухе духовности, а все же Киев играет в русской духовной и культурной истории роль Иерусалима. Пока Украина пребывает в состоянии фашизации10, Глобальный Север невозможен, а российские позиции ослаблены, хотя некоторые силы видят в этом удобство для себя.

В русском сегменте виртуальной реальности, который существует с большей государственной поддержкой чем в других странах (на цензуру на телевидении начал жаловаться даже президент Медведев), Украина в целом предстает врагом и это настроение массово распространяется. Многим illuminati выгодно, чтобы русские не замечали, как совершают самострел.

Ведь, как мы помним, вирус, разъевший тело мировой экономики, состоит из двух элементов: «война против России, ненависть к России» и «сверхдоходы». Если бы не отлуп в Южной Осетии и не финансовая катастрофа, холодная война-лайт сегодня приближалась бы к горячей фазе в бассейне Черного моря. Науськиваемые на Россию, влиятельные фашисты восточно-европейских стран с тревогой ожидают результатов дипломатического процесса между Западом и Россией, от них зависит – «сдадут» их вновь или окажут честь пойти в новый крестовый поход в авангарде рыцарской свиньи, в самом, так сказать, ее пятаке. Если Россия не решит украинскую проблему (стоит сказать, что она пытается, и небезуспешно, но, похоже, находит сплошь и рядом ненадежных партнеров, а международная «рука» российского третьего сектора еще далека от западного стандарта работы), то маятник истории оттолкнется в менее благоприятную для Москвы сторону. Ведь раскол Украины не столько усилит Россию, сколько центробежные тенденции во всем регионе, захватывающие саму Россию. Угроза интеграции Украины в НАТО пока что серьезно сдвинута во времени но силы, о которых мы говорили выше, постараются возобновить этот разговор уже в ближайшем будущем и теперь станут пропагандировать НАТО среди низов, прямо и грубо пользуясь и без того подвластным им украинским государственным аппаратом, который не преуспел в этом проекте законным путем. Украина станет последним элементом паззла для Глобального Севера. Недавний выход из ЕвраЗЭС Узбекистана должен был указать Кремлю на то, что враг по-прежнему у ворот, а место русских все же в Европе, а не в Азии, предназначенной под кривую саблю ислама. Между прочим, если кто-то запамятовал, президента Каримова зовут именно Ислам. Знаки горят в воздухе, надо только уметь складывать их в предложения-заклинания.

Если Глобальный Север будет осуществлен, ирредента Юга будет подавлена, а сам он на новом технологическом этапе, конечно, и в аспекте лишь глубоко дестабилизированных территорий – изменит свое государственное и правовое устройство, начнется глобальная реконструкция Юга со всеми недостатками и преимуществами этого процесса, исторически знакомого нам по американскому опыту. Энергетика переживет революцию, космическая отрасль вновь станет приоритетом, поскольку колонизация – искусственных и природных объектов космоса – единственный гуманный инструмент «выпускания пара» и единственный, на мой взгляд, смысл существования человечества, способ лечения гедонизма и изгнания, хотя и не уничтожения Маммоны. Так история человечества на Земле или только на Земле придет к подлинному концу, а начало процесса объединения начнет свой отсчет с краха «Америка Инк».

Нынешний Запад болен. Этот недуг на добрые полторы тысячи лет старше протестантской этики, к которой нынешний кризис имеет такое же отношение, как образ «ренегата Каутского» к подлинному Карлу Каутскому. Это зрелая и теперь уже смертельно опасная форма болезни, появившейся в ранние имперские времена в Риме – (особенно ярко проявившаяся в эпоху правления Калигулы) – обожествление цезарей. Обожествление человека вместо очеловечивания Бога, который сам предпринял таковую попытка, стремление украсть славу у Иисуса из Назарета преследует западную цивилизацию веками. Во второй половине прошлого столетия определенные круги на Западе придумали, как разорить Советский Союз и сделать период обогащения западных стран беспрерывным при жизни целого поколения или даже дольше. Но аппетиты Маммоны, которой нужно было продать душу, для того, чтобы победить Советский Союз изнутри и извне, оказались неожиданными для ее адептов, как и всегда бывает в отношениях с порождением Хаоса.

Россия застряла в пасти Маммоны лишь частью головы – у нее частично повреждены ушные нервы. Отсюда и позиция части интеллектуалов, и принятие на себя американских рисков, и масштабная помощь спекулятивному капиталу. Однако, Россия все равно сохранится в лучшей форме чем другие страны – для многих из них дефолт станет прелюдией к долговечному упадку и возможному распаду. Поэтому ключ от ящика Пандоры, политика, которая предотвратит или, наоборот, поспособствует наступлению Апокалипсиса для мира, каким мы его знаем, это, безуловно – Россия. Конечно, как любил говорить известный протестантский богослов Адриан Роджерс, « политики должны знать свои Библии», иными словами, зачем вообще нужно какое-то прогнозирование, если есть Откровение от Иоанна? Но Писание следует читать душой. Что касается ума, то здесь, вероятно, актуальны другие методы.

В центре Рейкьявика высится 74,5 - метровая лютеранская кирха Халльгрима, когда-то служившая также наблюдательной башней. Но так получилось, что с этой башни, если не считать радио- и телевышек, самого высокого здания Исландии потомки викингов не разглядели приближающийся шквал дефолта, , масовый вывоз денег из цветущей страны, банки которой набрали долгов в 10 раз больше, нежели ее ВВП?

Я знаю ответ. Дело в том, что 11 февраля 2008 года молитвенный дом перестал быть самым высоким зданием в Исландии. Им стал небоксреб с варварским названием «Смараторг», размещающий мировую бухгалтерскую империю «Делойт» – иными словами, храм Маммоны. Это по западным меркам очень маленький храм – всего двадцать этажей, но и его магии хватило для соблазнения маленькой провинциальной Исландии, пять лет воображавшей себя финансовым гигантом и новой родиной роскоши. Добряков-островитян, переживающих сегодня то, что мы пережили с МММ – жалко. Но так будет со всеми, кого соблазнила Маммона, кто полностью разрегулировал свою внешнюю торговлю и банковский сектор, а главное – совсем позабыл о нравственности, как о чем-то неликвидном.

На очереди – Украина, в земле которой зарыта черная карточка без имени, делающая назвавшего указанный код хозяином Евразии, а значит, и счастливым политическим и экономическим долгожителем, вышедшим из эпохи упадка. Времени у кладоискателей уже свосем немного – судьба Украины решится к 2012 году, когда будет закончен гигантский мемориал Голодомору, строительство которого идет полным ходом, несмотря на кризис в строительной отрасли. И который почему-то отказалась посещать в Киеве Ангела Меркель. Может, потому что Ангела?

Максим Михайленко
Источник: Рассылка философского семинара (Киев)

1. 1. См. например, «Законы Гулатинга в редакции короля Магнуса Исправителя Законов 1274 г.» (Рукопись в составе кодекса Gl. Kgl. Samling 1154 Folio из собрания рукописей Королевской библиотеки Копенгагена).
2. 2. «А ведь с малого, с малого-то все начиналось! Раньше как было: во главе страны государь-батюшка, а подданные его, как один, дети рoдные, возлюбленные чада. Семья, стало быть! Так и звалась Грусь – Государство батюшковщина...» (Владимир Свержин. Сыщик для феи)
3. 3. Тиханович Ю. Н., Козленко А. В. 350 великих. Краткое жизнеописание правителей и полководцев древности. Древний Восток; Древняя Греция; Древний Рим. Минск, 2005.
4. 4. Может быть, не зря именно этот отрезок истории Рима стал частью сюжета фильма «Гладиатор» Ридли Скотта (2000)?
5. 5. По мнению итальянского ученого Альберто Мартинелли в 21 веке «роль эпистемных сообществ, поддерживающих ценности контекстуального универсализма и критического саморефлексивного знания, будет важнее, чем когда-либо.» Социологические исследования. 2003. № 1. С. 16-28.
6. 6. http://www.2000.net.ua/print?a=%2Fpaper%2F59949
7. 7. http://news2000.org.ua/print?a=%2Fpaper%2F41762
8. 8. Михайленко М.В. Будущее транснациональной Ганзы: aut Caesar aut nihil?//Антиглобализм и глобальное управление. Доклады, дискуссии, справочные материалы. М.:МГИМО(У) МИД России, 2006, 440 с. – С. 65-74.
9. 9. Buzan, Barry. Anticipating the Future: Twenty Millennia of Human Progress (1988) with Gerald Segal; European Security Order Recast: Scenarios for the Post-Cold War Era (1990)
10. 10. И дехристианизации. http://ord-ua.com/categ_1/article_53557.html