Кризис, как начало революции сознания

Причин у всемирного кризиса много. Проблема, которая очевидна и лежит на поверхности, заключается в том, что движение капитала в «промышленную» эпоху, описанное К.Марксом формулой «деньги-товар-деньги», предусматривало появление «спекулятивного» капитала. Денег всегда должно было быть больше, чем товара. Иначе расширение производства было бы невозможным. Знаковым символом промышленной эпохи человечества стало появление термина «трудовой ресурс». Труд утратил статус миссии, а роль человека свелась к «винтику» в механизме, который кроме всего прочего обязан производить потребительство как смысловую мотивацию к труду.

По мере глобализации экономики, количество денег, не обеспеченных товаром, увеличивалось. Не было (и не существует сегодня) технологий гармонизации соотношений финансового, промышленного и торгового капитала. Поэтому, экономические кризисы, которых за полтора века было много, отличались только векторной составляющей (промышленной, торговой или финансовой), но совпадали в главном – они меняли качество и количество потребления человеком товаров, услуг, денег. И через потребление регулировали спрос индивидуальный (что потреблять и в каком количестве) и государственно-политический (как управлять потоками товаров, денег и услуг, чтобы обеспечить человека достаточным уровнем жизни, дающим возможность сохранить количество и качество власти над ним).

Кризисами провоцировались реформы сферы отношений человека, капитала и политической власти. Нынешний кризис отличается от всех предыдущих тем, что затронул все сферы этих отношений и все формы капитала. Провокаторами кризиса стали люди (потребители вне зависимости от их отношения к капиталу) и банки как «точки» концентрации, «стерилизации» и «обезличивания» денег, обнажив важную функцию банков, на которую до последнего времени не обращали серьезного внимания - функцию материализации социальных отношений. То, что сегодня именно банки стали главными действующими лицами кризиса говорит о масштабном (в рамках всего человечества) банкротстве именно этой сферы жизнедеятельности человека – сферы социальных отношений. Спасая банки, государства и люди делают попытку «законсервировать» суть этих отношений, что невозможно в принципе.

Кризис и государственность

Политики пытаются применить наиболее эффективные опыты и антикризисные программы, в которых сознательно участвовали люди, находящиеся вне системы принятия решений в сфере бизнеса и политической власти. (В.Ющенко в своем докладе в парламенте вспомнил корейский опыт, когда граждане понесли в банки свои деньги и ценности, чтобы защитить страну от экономического кризиса.) Понятно, что призывы и проекты возврата «доверия к банкам» - это попытка включить людей в антикризисные государственные мероприятия. Где-то они срабатывают. Но далеко не везде. Более того, даже в самых развитых государствах, защита банков не защищает производственную сферу, которая входит в состояние саморазрушения тем быстрее, чем масштабнее государственная помощь банковской сфере. И причина такого положения дел в том, что не только труд утратил статус миссии, а и деньги утратили свою природу.

Это случилось не сразу, а по мере того, как деньги становились товаром. Чем больше денег существовало в статусе товара, тем меньше у них было возможностей исполнять свою функцию универсального эквивалента стоимости различных товаров и услуг. Можно сказать, что сегодня человечество уже не имеет универсального эквивалента, а попытки навязать миру денежные единицы тех или иных государств в таком качестве, бесперспективны. Не потому что банки или политики не смогут договориться между собой о переделе финансового рынка. А потому что этот передел не восстановит природу денег. И если я не ошибаюсь, то договоренность об увеличении кредитного портфеля МВФ, скорее, спровоцирует второй виток кризиса, чем поможет выйти из него.

На рынке денег, во всех странах роль универсального эквивалента сегодня играет политическая государственная власть, сделавшая деньги основой своего могущества и своей нужности людям. Государства вступили в эпоху коммерциализации власти, побочным продуктом которой стала коммерциализация всей системы права. Сегодня во всех государствах мира права начинают приобретать свойства товара. Однако, самое опасное во всем этом то, что деньги, как товар, позволили государственной власти, с одной стороны, монополизировать ПРАВО на цели развития, средства и методы их достижения. А с другой, лишили государства возможности формулировать НЕ материальные по своей природе цели.

Сегодня повсеместно просматривается стремление государств к централизации управления экономикой и усилению власти с целью «выхода из кризиса». Хотя никто пока не описал (даже в отдаленных образах) того, что такой выход означает. Логично задаться вопросом – «что такое выйти из кризиса?». Что можно получить в результате такого выхода? Возврат к прежнему количеству и качеству капитала (спекулятивного в том числе)? Или может это означает возврат к прежнему количеству и качеству промышленного производства при снижении массы торгового или спекулятивного капитала? Ответов на эти вопросы никто не дает. Но действия государств пока направлены только на это – на возврат в прежнее качество соотношений форм капитала и динамику его движения. Однако пока, государственная централизация в управлении экономикой не дает должного эффекта. Идеи «ручного» антикризисного управления не срабатывают не только в нашей стране. Специалисты и эксперты именно потому и не могут дать никаких прогнозов относительно выхода из кризиса, что по мере стабилизации банковской системы наблюдается динамика падения потребительского спроса в тех отраслях, за счет которых поддерживалась динамика оборота денег, как товара.

Сам факт масштабности кризиса актуализировал вопрос о несостоятельности государственности как институции. На всех континентах и во всех уровневых группах экономического и технологического развития есть государства, находящиеся в состоянии саморазрушения. И их количество не уменьшается. Наоборот, число государств, подвергающихся волновым социальным внутренним конфликтам, постоянно растет. И не потому, что государственные системы перестают выполнять свои исконные функции по отношению к обществу. А потому, что эти функции себя исчерпали. Ведь государства создавались с определенной целью – выживания, потребления, накопления и защиты. Но, это цели - материальные. И как только человечество подошло к границам гарантированной минимальной ресурсной обеспеченности (деньги, энергоресурсы), а системы защиты вышли за правовые рамки и территории государств, возник вопрос о целях развития, которые не могут быть описаны количеством произведенного продукта и полномочий власти.

Чем больше государства стремятся к узурпации и защите своей исключительной роли в развитии сообществ и территорий, тем труднее и длиннее становится путь выхода из кризиса. Потому что государства оказались в ситуации перепроизводства своих услуг, возможностей, властных функций и полномочий, в то время, как человек начинает терять мотивацию потреблять их, а главное, утрачивает желание производить потребительство, как часть себя самого. Важно то, что человека уже не устраивает труд, лишенный статуса миссии, и деньги, утратившие природу универсального эквивалента. Потому что в таком формате социальных отношений он может идентифицировать себя исключительно, как раб системы, жизнь которого лишена любого смысла, кроме потребительского.

Деньги, как товар, - это универсальное оружие уничтожения СМЫСЛОВ развития. Таким уничтожителем стала государственность как форма существования обществ и человека в нем. Сегодня это очевидно. Ни одно государство не смогло предложить человечеству перспективу будущего. Однако это не означает, что для выхода из кризиса нужно уничтожить государства. Вопрос в том, какие из систем государственности способны к переходу в форму «гибкого» типа, а какие нет. Способные - останутся, а не способные распадутся. При этом, ключевую роль в такой способности будет играть не столько фактор интеллектуальности и высокоорганизованности институтов власти, сколько уровень социально-этической и духовной зрелости обществ того или иного государства. Именно поэтому данный кризис можно назвать ключевым, формирующим потребность Человечества в обществах «нового ментального типа».

Кризис и Человек

Люди оказались перед необходимостью изменить количество потребления, уменьшили его, и не испытали от этого существенного дискомфорта. Они оказались готовыми к качественным внутренним переменам, которые можно описать изменением мотиваций. От вопроса «когда, чего и сколько надо купить» они переходят к вопросу о том, стоит ли работать и совершать над собой усилия ради приобретения сегодня каких-то товаров. И каким бы сильным не было государство, но оно не может заставить людей «не думать» или отказаться от такой постановки вопроса, потому что это абсолютно индивидуальный личностный факт, на который никакие государственные полномочия повлиять не могут. Вопрос появился, и люди будут искать на него ответ.

О происходящих в людях изменениях, свидетельствует тот факт, что менее всего кризис затронул ту часть мирового потребительского рынка, которая обеспечивает и обслуживает жизнь индивида вне государства, власти и банковской системы (коммуникация, информация, духовная, интеллектуальная и культурная жизнь). Там потребление продолжает расти. Складывается ситуация, в которой люди начинают формировать потребительский спрос на товары и услуги, способные возвратить труду статус «миссии» и сформировать новое качество социальных отношений.

И тут стоит остановиться на вопросе об основных и оборотных средствах развития Человека, как биоэнергетической информационной системы. Жизнь Человека – это два взаимосвязанных процесса – обмена веществ и обмена информации. Человек, как синтез двух процессов существует и развивается за счет «основных фондов» и «оборотных средств». Продукты питания, информационный поток (быстрые по времени переработки и обеспечивающие поддержание функций обмена в обоих потоках) можно отнести к оборотным средствам. Основные фонды – это то, что формирует среду обитания и качественную, смысловую природу потребительского спроса.

В период кризиса люди не перестали стремиться потреблять, но вопрос - что, сколько и зачем становится ключевым. Приоритеты в потреблении смещаются из «оборотных средств» в сторону «основных фондов». Поэтому самыми первыми из кризиса выходят те производства, которые влияют на стандарты жизни не с материальной точки зрения, а ментальной. Например, продажи автомобилей. Они первые получили позитивную динамику. НО! Это динамика смены «старого» на «новое» с целью сохранить определенный стандарт жизнедеятельности (коммуникабельность и динамичность). Рост продаж моментально остановится при любой попытке ощутимо поднять цены на этом рынке.

Потребление в период кризиса формирует приоритеты производства, повлиять на которые государственность (как институция) может, но рамки такого влияния начинают сужаться. Чтобы понять масштабность перемен стоит посмотреть на то, как изменилось потребление на рынке «услуг» досуга. И первое, что бросается в глаза – это появление потребности в «недорогом», но оптимальном для комфорта сервисе при максимальной возможности «самодеятельности». Мало кто хочет тратить время и деньги на туристические «шопинги» или «лежаки». Люди ищут чего-то другого, что дает им возможность побыть самим, но не в одиночку. Общение, саморазвитие, поиск сближения с природой и с людьми, спортивный досуг, попытка уйти от традиционных способов развлечений – общая тенденция (во всяком случае, в Украине).

Не сомневаюсь в том, что государство приложит максимум усилий для того, чтобы вернуть людей в прежнюю схему отношений. Оно будет стремиться дать как можно больше социальных гарантий, выплат и т.п., чтобы не утратить влияния на человека и сохранить его в статусе «трудового ресурса», который (наряду с деньгами - товаром) является источником власти. И это может у него получиться. На очень непродолжительное время и с очень предсказуемыми последствиями. Потому что альтернативу сложившимся отношениям государство предложить пока не может.

Кризис и производство. От станка к человеку.

"Спасение" банков не оказывает должного и адекватного (усилиям) влияния на экономику по разным причинам. Одна из них заключается в том, что деньги - товар сформировали уродливую ценовую карту мирового производства, в которой, например, тонна пшеницы и телевизор устаревшего образца могут стоить одинаково. Однако главной особенностью мировой ценовой карты является то, что производство необходимого для жизнеобеспечения человека стало невыгодным, а излишнего – сверхприбыльным. По сути, это означает, что человечество начинает вкладывать денег в потребительство больше, чем в развитие человека, как существа духовного.

При этом, если торговля ищет пути снижения зависимости от сверхприбылей, производства остаются инертными и никак не реагируют на происходящее. Не помогает ни льготное кредитование, ни ужесточение кредитного "режима". Производства просто ждут кредитов и покупателей. Промышленность как бы замерла в неспособности спланировать или предсказать, куда и как направится потребительский "корабль". А темой основных дискуссий стали функции власти в планировании и управлении экономикой. Потому что администрирование, которое может быть эффективным на коротком отрезке времени, остается неэффективным в качестве инструмента развития. Из этого "тупика" выход пока не найден.

Все вышеизложенное дает основания говорить о том, что кризис может быть на какое-то время "заморожен" (что собственно и происходит сейчас), но не может быть преодолен без получения ответов на следующие вопросы:
1. Как в нашу эпоху вернуть труду статус миссии?
Вопрос очень непростой. Его решение лежит в плоскости поиска или создания некоего синтеза политических идеологий "интеллектуально-духовного" и "материального, собственнического" толка. Этот процесс уже идет естественным путем, но, пока между идеологиями "собственнического" базиса.

2. Как восстановить природу денег, не уничтожив государства и все инструменты регулируемого развития?
В этой проблеме главным остается потребность государственности в деньгах-товаре. Государственности выгоднее и легче иметь в качестве источника своего существования (и своей нужности) не общество и не человека, а деньги-товар.

3. Как синтезировать администрирование экономики и рынок в единую систему развития?
Это ключевой вопрос, ответ на которой лежит в плоскости уменьшения количества власти.

4. Как сделать экономику вторичной и обслуживающей духовные и интеллектуальные проекты развития человека?

Самым естественным ответом на поставленные вопросы может быть изменение статуса и роли человека в схемах движения капиталов. Суть этого процесса можно описать технологией трансформации функции человека как "трудового ресурса" в функцию "универсального коммуникатора" систем развития. На уровне финансирования экономики это выглядит переходом от централизованного бюджетного к персонифицированному финансированию экономики и функций государства через человека и самоорганизованную громаду (только в проектном локальном режиме). На сегодня этот путь выглядит самым логичным для выхода как из экономического кризиса, так и из политического конфликтного тупика, в котором пребывает Украина и мировое сообщество.

Безусловно, есть и другой путь - человека можно вынудить работать «за еду». Но это не решит проблему, а только обострит ее. Однако, каким бы путем мы не пошли, наиболее актуальным в ближайшие годы станет поиск и формирование новых мотиваций к труду «не ради денег». Потому что будущее за системами, способными предложить каждому более высокую оплату за труд, который человек способен и ЖЕЛАЕТ выполнять бесплатно. Но это – будущее. Чтобы человек сегодня стал частью проекта «Выхода из кризиса», он должен четко понимать, в чем его интересы на этом пути совпадают с интересами финансовой и политической власти.