Явление Гоголя-персонажа. Киномода на Гоголя в исполнении Натальи Бондарчук, Ольги Николенко и Леонида Парфенова (Андрей Окара)

Гоголю никогда не везло с Россией (Великороссией): чиновничьей карьеры в Санкт-Петербурге он не сделал, жениться не смог, даже жилья своего никогда не имел — умер в чужом доме.

Не повезло ему и после смерти: Тургенева за небольшой некролог о Гоголе подвергли аресту и месячной ссылке в деревню, Достоевского за распространение письма Белинского к Гоголю приговорили к расстрелу. Ровно 157 лет в России не было ни одного музея Гоголя: лишь перед 200-летием был открыт первый — в доме, где писатель, пользуясь гостеприимством графа Александра Толстого, прожил последние годы и скончался (примечательно, что самым статусным российским чиновником на открытии был замминистра культуры РФ!). Единственную попытку (еще сталинских времен) издания академического собрания сочинений очень сложно назвать успешной. Постановка «Тараса Бульбы» в кино по разным причинам тормозилась — в том числе перед войной, когда политический режим пытался мобилизовать народ при помощи фильмов типа «Александр Невский» («Бульбу» не давали снимать ни Александру Довженко, ни Сергею Бондарчуку после его «Войны и мира» — боялись «рецидивов украинского буржуазного национализма»).

Не повезло Гоголю и с собственным образом в советском и постсоветском кино: его, можно сказать, нет. Два исключения: талантливый Георгий Вицин в эпизодической роли Гоголя в соцреалистическом фильме Георгия Козинцева «Белинский» (1951) и Николай Трофимов в роли автора «Мертвых душ» в одноименном фильме Михаила Швейцера (1984).

Поэтому когда мне довелось попасть на закрытый показ (для гоголеведов) фильма Натальи Бондарчук «Гоголь. Ближайший», первые полчаса пребывал в состоянии культурного шока — Гоголь как персонаж (в исполнении талантливого актера Евгения Редько) производит колоссальное впечатления одним только фактом своего появления на экране!

Вообще, между Гоголем и Белинским существует какая-то странная мистическая связь — не только при жизни, но даже после смерти. Наталья Бондарчук актера Евгения Редько на роль Гоголя нашла случайно — в спектакле Российского академического Молодежного театра «Берег утопии» по пьесе Тома Стоппарда. В той постановке он играл… Белинского!

Фильм пока только снят и вчерне смонтирован, но не озвучен. Экранная музыка, которую должен написать композитор и сын Иван Бурляев, — в процессе написания.

Наталья Бондарчук как маркетолог и менеджер — полная противоположность своему брату Федору. Хотя, конечно, это судьба всех без исключения умных украинцев («хитрых хохлов») в Великороссии, начиная с самого Гоголя, — сказать великорусам то, что они сами боятся или не хотят знать, часто просто избегают этой темы — о России, о Боге, о специфической российской власти, сформировавшей всю российскую жизнь.

Великорусы по преимуществу серьезны, неироничны, не любят всуе говорить о власти и государстве. Веселые и ироничные украинцы смотрят на все эти вещи по-иному — без пиетета и пафоса. Гоголь написал несколько очень злых и ярких картин «российского ада». Ни у Пушкина, ни у Лермонтова, ни у Тургенева, ни у Толстого на подобное просто рука не поднималась. Салтыков-Щедрин, как бы оправдывая собственное сатирическое творчество, ссылался на Гоголя — мол, ему-то можно, почему мне нельзя?

Член и бренд-фэйс «Единой России» Федор Бондарчук снял и с большим пафосом прокатал по постсоветскому пространству фильм «Обитаемый остров» — жесткий гротеск на путинско-медведевскую Россию.

Наталья Бондарчук сняла практически на собственные деньги фильм о Гоголе — оказалось, что ни государство, ни олигархический бизнес, научившийся в последние годы долдонить о своей «социальной ответственности» и скупать оптом и в розницу разнообразные яйца Фаберже, не готов пожертвовать на Гоголя. Как сама Наталья Сергеевна сказала на показе, переписка по поводу сбора денег на первый биографический фильм о Гоголе составила два больших тома. Увы — на обложке этих томов пришлось бы написать: «Мертвые души»

Гоголевский проект — это в некотором роде подвижничество.

Как было сказано на показе, режиссер ради фильма даже заложила собственную квартиру! Общий бюджет столь мизерен, что нас просили его не разглашать. Актеры сыграли бесплатно, видя в этом свой духовный подвиг.

Меня сложно заподозрить в интересе к творчеству актрисы Анастасии Заворотнюк, но в роли Александры Осиповны Смирновой-Россет она мне неожиданно показалась интересной, талантливой и с большими возможностями. Вообще, все актеры подбирались не просто по типажному сходству, но и по некоей внутренней просветленности — как это всегда было в фильмах Натальи Бондарчук и Николая Бурляева. В роли Анны Виельгорской, к которой то ли сватался Гоголь, то ли не сватался, — их дочь Мария, актриса весьма талантливая, одухотворенная и с выразительными глазами.

Как рассказала сама Наталья Сергеевна, намек на любовные сюжеты Гоголя со Смирновой-Россет и Виельгорской — это не только драматизации сюжета ради, но и для защиты писателя от ложносенсационных обвинений в нетрадиционных наклонностях.

Увы, злоключения фильма проявились также и в том, что его экранное пространство ограничено финансами: на полноценные съемки в Италии денег просто не было, на сюжетную линию дружбы Гоголя и художника Александра Иванова и на павильонные съемки на «Мосфильме» — тоже. В результате большую часть интерьерных сцен сняли в легендарном павильоне № 1 киевской киностудии им. А. Довженко, которая ради Гоголя свои возможности предоставила бесплатно.

Вообще, антитеза Украина / Россия, проявившаяся и в творчестве писателя, и в его жизни, отображена и в фильме — прежде всего операторскими средствами: натурные сцены в Украине все как бы сотканы из света, из светлых красок, в России — даже в Оптиной Пустыни — мрачные, унылые, зябкие. (Кстати, операторская работа в фильме Марии Соловьевой, оператора-постановщика фильмов «Глянец», «Пушкин. Последняя дуэль», — отдельное достижение — интересная попытка раскрыть психологическое напряжение при помощи необычных ракурсов, движения камеры и средствами монтажа.)

По жанру фильм — игровой, биографический, но с многочисленными цитатами, моралите и попытками раскрыть Гоголя как христианина и православного духовного писателя. Он продолжает трилогию Натальи Бондарчук о главных русских писателях первой половины XIX века — Пушкине, Гоголе, Лермонтове.

Линейное развитие действия, которое предполагалось в сценарии, по бедности было заменено многочисленными ретроспекциями, но для этого фильма подобный прием стал несомненным достоинством.

Но вообще-то если бы я был кинорежиссером и снимал фильм о Гоголе, то это был бы не биографический фильм с вставными моралите, не политический памфлет и не эротический триллер, а экзистенциальная драма в духе Параджанова — в духе поэтического арт-хаусного кино. История мучений и блужданий души, ищущей Истинный Путь и постоянно пребывающей в сомнениях — «быть?», «не быть?», «если быть, то каков смысл?», «а может всё взять и сжечь?».

Ну и с точки зрения маркетинга, брендинга, да и исторической справедливости фильм Натальи Бондарчук должен был бы называться не «Гоголь. Ближайший». А «Гоголь. Ближайший ко Христу». Возможно, она именно так и сделает. Правда, этот, несомненно, многообещающий фильм, даже когда его домонтируют, озвучат, наложат музыку и он, возможно, станет сенсацией, едва ли будет доступен широкой аудитории.
Ведь, как я говорил, Гоголю в России фатально не везет…

Вообще, сравнивая гоголевские юбилейные мероприятия в Украине и России, возникает странное ощущение, что Гоголь становится всё дальше от России и всё ближе к Украине. Все украинские города были расцвечены билбордами, посвященными Гоголю, телерепортажи были именно о Гоголе и его творчестве, тогда как по российским федеральным телеканалам доминировали политические то ли «тосты», то ли заклинания — что Гоголь — только русский и никакой больше писатель, что его ни в коем случае не надо переводить на украинский язык и что мы — «один народ».

Даже фильм «Тарас Бульба» Владимира Бортко, которого с надеждой и нетерпением ожидали несколько лет и в России, и в Украине, оказался прежде всего снарядом в российско-украинской информационной войне со стороны телеканала «Россия», в котором по-соцреалистическому пафосные монологи Тараса-Ступки о «русской земле» временами смахивают на самое что ни на есть партсобрание.

К 200-летию о Гоголе целый бум фильмов и телесюжетов. Вклад земляков писателя — фильм под названием «Дороги Гоголя» (на украинском языке), который выпустила Полтавская областная государственная телерадиокомпания «Лтава» (автор сценария и ведущая — известный гоголевед Ольга Николенко, режиссер — Наталья Иванченко).

При любом результате подобный трехсерийный документальный проект с актерской реконструкцией, со сценками из гоголевских произведений для областного государственного телевидения, да еще во время кризиса, да еще на относительно современном киноязыке, — это уже по любому круто. (У телекомпании «Лтава» это всего лишь второй подобный опыт; первый — большой трехсерийный фильм об истории Полтавской области.)

Фильму «Дороги Гоголя» можно инкриминировать много недостатков: чрезмерно пафосный и дидактический авторский текст, отсутствие оригинальных интерпретаций и сенсаций (хотя отсутствие сенсаций, глядя на нынешнее телевидение, можно считать достоинством), излишнее, как для современного документального кино, присутствие рассказчика на экране (65% экранного времени), некоторые концептуально устаревшие трактовки гоголевских произведений (например, «Ревизор» — как социальная сатира), а также дидактизмы типа «Гоголь пішов шляхом правди» или «Гоголь хотів відтворити правду життя».

Тем не менее, в фильме полтавского телевидения есть то же, что и в фильме Натальи Бондарчук — образ Гоголя (в исполнении талантливого актера Полтавского областного музыкально-драматического театра им. Гоголя Богдана Чернявского). Правда, в этом фильме Гоголь присутствует эпизодически — его роль не самодостаточна, без оригинальных реплик и монологов и больше для иллюстраций авторского текста. Что, впрочем, вполне оправдано форматом. Но даже такое появление на телеэкране производит некоторое впечатление. Несомненное достижение фильма — съемки не только на Полтавщине, но также в Нежине, Санкт-Петербурге и Москве.

Можно констатировать, что в современном гоголеведении есть три никак не пересекающиеся направления, исследующих трех абсолютно разных Гоголей: Гоголя-художника (Юрий Лотман, Юрий Манн), Гоголя-христианского философа (Владимир Воропаев, Игорь Виноградов) и Гоголя-украинца (Юрий Барабаш, Владимир Звиняцковский, Павел Михед). В фильме телестудии «Лтава» раскрыт четвертый образ, четвертое амплуа Гоголя, которое, видимо, никто лучше полтавчан не раскроет: Гоголь-как-полтавчанин.

Антитезой полтавскому фильму можно считать фильм Леонида Парфенова «Птица-Гоголь», снятого на российском Первом канале. Если в полтавскому фильме перегружают информацией, то Парфенов в своей удивительной телестилистике не давит, а просвещает и развлекает одновременно. Оказывается, что Гоголь — не нафталиновый классик, а крайне актуальный и современный человек. Гоголь-чиновник — это представитель «офисного планктона», Акакий Акакиевич в своем департаменте работает ксероксом, а Чичиков по поводу умерших крестьян, как оказывается, составляет оригинальнейший бизнес-план.

Сам Гоголь у Парфенова на экране тоже появляется, но невероятно оригинальным образом — в виде зыбкой, облачной, еле осязаемой компьютерной графики. Однако этот Гоголь пронизывает и радикально изменяет вокруг себя решительно всё! В принципе, это наиболее точная характеристика: Гоголь в каком-то смысле буквально заколдовал — и Россию, и Украину.

Ну и замечателен парфеновский рассказ о том, как вот уж почти два века борются между собою два Гоголя: один — «критический реалист», предшественник «натуральной школы», другой — сюрреалист, авангардист, метафизический писатель-фантаст. Фильм Ольги Николенко в большей степени о первом Гоголе (хотя она вполне корректно и интересно рассказывает о сложной и до сих пор недопонятой гоголевской книге «Выбранные места из переписки с друзьями»). Фильм самого Леонида Парфенова — о втором.

Похоже, 200-летие постепенно снимает негласное табу на Гоголя-человека: его собственный образ как бы на цыпочках, но не без успеха входит на кино- и телеэкраны.
Хорошо бы, чтоб этот образ был живым, глубоким, интересным, многомерным, способным заставить современного человека, во-первых, задуматься об удивительной сложности бытия и, во-вторых, перечитать гоголевские тексты.

Поскольку в современном информационном обществе Гоголь, Пушкин, Толстой, Достоевский, Есенин, Тарас Шевченко и многие другие гении оказались между Сциллой забвения и Харибдой постмодернистского снижения этих образов, превращающих этих великих людей в фигурантов пошлых газет и телесенсаций.

Возможно, один из главных вопросов современного литературоведения и биографического кино должен стоять так: как вписать классическую литературу и ее творцов в формат постмодернистского общества, в котором уже давно размыты все возможные иерархии и ниспровержены любые авторитеты?